Едва научившись ходить, английский ребенок уже слышит излюбленную в этой стране фразу: «Возьми себя в руки!» Его с малолетства отучают льнуть к ро­дителям за утешением в минуты боли или обиды. Де­тям внушают, что слезы - это нечто недостойное, почти позорное. Малыш, который плачет потому, что ушибся, вызывает откровенные насмешки сверстников и мол­чаливое неодобрение родителей. Если ребенок сва­лится с велосипеда, никто не бросится к нему, не про­явит тревоги по поводу кровавой ссадины на колене. Считается, что он должен сам подняться на ноги, при­вести себя в порядок и, главное, ехать дальше.

Поощряемый к самостоятельности, английский ре­бенок мало-помалу свыкается с тем, что, испытывая голод, усталость, боль, обиду, он не должен жаловать­ся, беспокоить отца или мать по пустякам. Ему на­до действительно серьезно заболеть, чтобы решиться сказать об этом родителям.

Английские дети и не ждут, что кто-то будет кудах­тать над ними, потакать их капризам, окружать их не­умеренной нежностью и лаской. Они понимают, что жи­вут в царстве взрослых, где им положено знать свое место, и что место это отнюдь не на коленях у папы или мамы.

Независимо от семейных доходов одевают детей очень просто - младшие донашивают то, что когда-то приобреталось для старших. А в восемь часов не толь­ко малышей, но и школьников безоговорочно и беском­промиссно отправляют спать, чтобы они не мешали ро­дителям, у которых на вечер могут быть свои дела и свои планы. Детей до пятилетнего возраста сажать за общий стол вообще не принято, даже когда в доме нет гостей.

Однажды мы с женой гостили на севере Англии в се­мье преподавателя русского языка. Супруги проходи­ли практику в СССР, неплохо знали наш быт и учили говорить по-русски своего шестилетнего сына.