Лидер правящей партии поселяется в старинном особняке на Даунинг-стрит, 10, табличка на двери кото­рого гласит: «Первый лорд казначейства». Именно та­ков официальный титул главы британского правитель­ства, по которому ему выписывается жалованье.

Дважды в неделю здесь собираются члены кабине­та. Они обсуждают повестку дня за длинным овальным столом, адресуясь лишь к премьер-министру и име­нуя друг друга только по должности; «Я не разделяю мнения министра внутренних дел», «Что думает по поводу внесенного предложения министр транспор­та?» Эта безличная форма обращения должна напо­минать участникам дискуссии, что, хотя премьер-ми­нистр формально считается лишь «первым среди рав­ных», именно он назначил присутствующих на занима­емые ими посты и он же вправе в любое время сме­стить каждого из них.

Помимо раздачи министерских портфелей, лидер правящей партии держит в своих руках и другие важ­ные рычаги политического влияния, в частности награ­ды и почести. Он представляет к присвоению почет­ных званий, титулов, включая возведение в пэры. Если роль палаты общин в политической жизни Британии на протяжении последнего столетия неуклонно шла на убыль, власть премьер-министра, наоборот, росла, став во многих отношениях президентской.

До середины XIX века государственная служба бы­ла безраздельной вотчиной земельной аристократии. Подбор чиновников целиком основывался на принци­пе личного покровительства. Члены парламента за­полняли вакантные должности своими протеже - чаще всего младшими сыновьями знатных лиц, которых тре­бовалось вознаградить или задобрить.

Уайтхолл находился, таким образом, в политиче­ской зависимости от Вестминстера. Карьера чиновни­ков, их шансы на продвижение по службе в немалой степени предопределялись составом палаты общин. Смена партии у власти сопровождалась сменой верх­ушки государственного аппарата.