В своей книге «Английский юмор» Джон Б. Пристли признает, что большинство зарубежных путешествен­ников пишут об обитателях туманного Альбиона как о людях угрюмых и мрачных, склонных к пессимизму и меланхолии. Фраза о том, что «англичанин приемлет наслаждения с печальным видом», повторяется на все лады, как и модное в прошлом веке выражение ««ан­глийская тоска». По словам Пристли, гости из-за Ла- Манша заблуждаются, подходя к разным народам с одинаковой меркой. Жизнь во Франции, подчеркива­ет он, замешана на остроумии, тогда как жизнь в Ан­глии замешана на юморе. Но французское остроумие расцветает в общественной атмосфере. Даже путеше­ственник, не знающий языка, ощущает его искромет- ность на многолюдных бульварах, наблюдая оживлен­ные группы за столиками кафе.

С другой стороны, английский юмор представляет собой нечто сокровенное, частное, не предназначен­ное для посторонних. Он проявляется в полузамет- ных намеках и усмешках, адресованных определенно­му кругу людей, способных оценить эти недомолвки как расплывчатые блики на хорошо знакомых предме­тах. Вот почему юмор этот поначалу чужд иностранцу.

Его нельзя ощутить сразу или вместе с освоением язы­ка. Его можно лишь отфильтровать как часть аромата страны, причем как самую трудноуловимую его часть.

Англичане, считает Пристли, шутливы в мыслях и серьезны в чувствах. Они не обращаются к рассудку с просьбой найти нужный ключ, если инстинкт подска­зывает им, что двери и так открыты. Поэтому когда они думают, они не боятся быть «шутливыми в мыслях». С другой стороны, англичане считают эмоции ключом к их заветной крепости - внутреннему «я». Потерять контроль над собой значит для них рисковать непри­косновенностью этой цитадели. Поэтому когда они пе­реживают, они склонны оставаться «серьезными в чув­ствах».