Когда после нескольких лет жизни в Лондоне попа­даешь на неделю в Париж, поначалу с удивлением чув­ствуешь, что тебя нигде не замечают. Стоишь перед окошком на почте, или у вокзальной кассы, или у стой­ки бара и бесплодно ждешь, чтобы на тебя обрати­ли внимание (пока не догадаешься, что французского официанта просто нужно окликнуть словами: «Два пи­ва, месье!»).

Если толкнуть англичанина на улице, если насту­пить ему на ногу в автобусе или, раздеваясь в кино, за­деть его полой плаща, то он, то есть пострадавший, тут же инстинктивно извинится перед вами. Порой говорят, что такая доведенная до автоматизма вежливость без­лична, даже неискренна. И все-таки, пожалуй, она луч­ше, чем инстинктивная грубость.

Английская вежливость в своей основе диаметраль­но противоположна японской. Японец ведет себя в тол­пе, как солдат, который чувствует себя обязанным от­давать честь не всякому встречному, а лишь тем, кто старше его по званию. Вежливость для него - это вер­тикальная ось человеческих взаимоотношений, долг перед старшими и вышестоящими. Английская же ве­жливость проявляет себя как бы не по вертикали, а по горизонтали. Это не бремя долга и не желание про­извести благоприятное впечатление на других. Учти­вость и предупредительность к окружающим, то есть к незнакомцам, рождает у англичанина чувство удовле­творения, возвышает его не в чужих, а прежде всего в своих собственных глазах.

Хорошим опытным полем для изучения английской вежливости может служить, как ее теперь принято на­зывать, сфера обслуживания. На собственном опыте могу утверждать, что по уровню сервиса Лондон зна­чительно уступает Нью-Йорку или Токио. Причины то­му, впрочем, различны. Если в Соединенных Штатах индустрия обслуживания шагнула значительно даль­ше, чем в других капиталистических странах, то в Япо­нии она еще больше, чем в Англии, сохраняет тради­ции минувших времен, когда мелкий розничный торго­вец был в состоянии знать и учитывать запросы каждо­го постоянного покупателя.