Хотя нынешний Вестминстерский дворец выстроен специально для парламента, он по сей день считается королевским, то есть формально лишь предоставлен­ным в распоряжение палаты лордов и палаты общин. Ежегодное появление монарха учитывается в его пла­нировке анфиладой парадных лестниц и залов.

После пышной помпезности Королевской галереи, главного дворцового зала, где среди портретов монар­хов выделяются две огромные картины, изображаю­щие смерть Нельсона в Трафальгарском бою и встре­чу Веллингтона с Блюхером во время битвы при Ва­терлоо, убранство палаты лордов кажется более сдер­жанным и строгим. Ажурной резьбой своих дубовых панелей, тусклым золотом трона, цветными витража­ми в готических окнах она напоминает средневековую часовню.

Самая колоритная достопримечательность палаты лордов - мешок с шерстью. Так называется обитый красной тканью пуф, сидя на котором лорд-канцлер ведет заседания. Еще шестьсот с лишним лет назад Эдуард III повелел положить мешок с шерстью на са­мом видном месте в палате лордов, дабы он всегда напоминал о значении этого товара для королевства.

Палата лордов сравнительно невелика: примерно 30 метров в длину, 15 в ширину. Это, в сущности, ма­лый тронный зал. Мешок с шерстью помещен в перед­ней его части, как бы у подножия трона. А справа и слева от него вдоль зала тянутся красные кожаные ди­ваны - по четыре ряда, поднимающихся ярусами с ка­ждой стороны, по три шестиместных дивана в каждом из рядов. Право восседать на них имеют 1139 пэров королевства.

Не следует ломать голову, как они там размещают­ся. В голосованиях, которые бывают по вечерам, обыч­но участвует лишь десятая часть общего состава пала­ты. Для кворума же достаточно всего трех человек. За­то, взяв слово, пэр может говорить сколько заблагорас­судится, и никто не вправе его остановить. Есть ста­рый английский анекдот о том, как одному титулован­ному лицу однажды приснился сон, будто он произно­сит речь в палате лордов. Проснувшись, оратор, к сво­ему удивлению, обнаружил, что действительно произ­носит речь в палате лордов. Эта едкая шутка прихо­дит на память, когда смотришь с галереи на пустую­щие красные диваны, бродишь по коридорам, кури­тельным, читальням. Всюду царит тот же дух отрешен­ности от времени, дух умиротворенной старости, ко­торый присущ прославленным лондонским клубам на Пэлл-Мэлл и Сент-Джеймс.