Лошадь сказала, увидев верблюда:

«Какая нелепая лошадь-ублюдок!»

Верблюд подумал: «Лошадь разве ты?

Ты же просто верблюд недоразвитый...»

Чтобы понять незнакомую страну, важно преодолеть привычку подходить к другому народу со своими мер­ками. Подметить черты местного своеобразия, описать экзотические странности - это лишь шаг к внешнему знакомству. Для подлинного познания страны требует­ся нечто большее. Нужно приучить себя переходить от вопросов «как?» к вопросам «почему?», то есть, во- первых, разобраться в системе представлений, мерок и норм, присущих данному народу; во-вторых, просле­дить, как, под воздействием каких факторов эти пред­ставления, мерки и нормы сложились: и, в-третьих, определить, в какой мере они воздействуют ныне на человеческие взаимоотношения и, стало быть, на со­временные социальные и политические проблемы.

Всякий, кто впервые начинает изучать иностранный язык, знает, что куда легче запомнить слова, чем осо­знать, что они могут сочетаться и управляться по со­вершенно иным, чем у нас, правилам. Грамматический строй родного языка довлеет над нами как единствен­ный, универсальный образец, пока мы не научимся признавать право на существование и за другими. Это в немалой степени относится и к национальному ха­рактеру, то есть грамматике жизни того или иного на­рода, которая труднее всего поддается изучению.

Нередко слышишь: правомерно ли вообще говорить о каких-то общих чертах характера целого народа? Ведь у каждого человека свой нрав и ведет он себя по- своему. Это, разумеется, верно, но лишь отчасти. Ибо разные личные качества людей проявляются - и оце­ниваются - на фоне общих представлений и критери­ев. И лишь зная образец подобающего поведения - об­щую точку отсчета, - можно судить о мере отклонений от нее, можно понять, как тот или иной поступок пред­стает глазам данного народа. В Москве; к примеру, по­ложено уступать место женщине в метро или троллей­бусе. Это не означает, что так поступают все. Но если мужчина продолжает сидеть, он обычно делает вид, что дремлет или читает. А вот в Нью-Йорке или Токио притворяться нет нужды: подобного рода учтивость в общественном транспорте попросту не принята.