Эта черта английского характера имеет много кор­ней. Помимо воспитанной в народе склонности к ком­промиссам, она поощряется и двойственностью ан­глийской действительности. Культ старины, стремле­ние увековечить прошлое в настоящем создает сме­шение теней и реальности, потворствует самообма­ну. «Иностранцам трудно понять, - утверждает писа­тель Гарольд Никольсон, - что наше лицемерие про­истекает не от намерения обмануть других, а от страстного желания успокоить самих себя».

В консерватизме англичан многое смыкается с прак­тичностью. Они не доверяют умственной акробатике, предпочитая твердо стоять ногами на почве здравого смысла. Их больше привлекают не абстрактные идеи, а утилитарная сторона вещей, не теоретические обоб­щения, касающиеся универсальных принципов, а ру­ководство к действию, которое непосредственно вело бы к конкретному результату. Предвыборную програм­му той или иной партии англичанин оценивает не с те­оретических позиций, а прежде всего как ответ данной партии на определенные практические вопросы, осо­бенно те, которые затрагивают лично его.

Однако так ли уж англичане рассудочны? И так ли уж безраздельно господствует в их мировоззрении здра­вый смысл? По мнению Джона Б. Пристли, суть ан­глийского характера, путеводная нить в его лабирин­те, ключ к его загадкам кроется в том, что барьер ме­жду сознательным и бессознательным в нем четко не обозначен. Англичане настороженно относятся ко все­му чисто рациональному. Они отрицают всесилие ло­гики и деспотическую власть рассудка. Они считают, что разум не должен доминировать всегда и во всем, что на каком-то смутно обозначенном рубеже он дол­жен уступать дорогу интуиции.