Дизраэли писал о двух нациях, когда страна была разделена на неимущих тружеников и титулованных земледельцев. С тех пор, разумеется, многое изме­нилось. Сильно разросся средний класс, то есть, по определению Энгельса, тот самый имущий класс, ко­торый на континенте принято именовать буржуазией. (Стало быть, когда англичане ведут речь о верхнесред­нем и нижнесреднем классе, под этим надо понимать соответственно крупную и мелкую буржуазию.) Одна­ко вследствие особенно глубокого отпечатка, который старая земельная аристократия наложила на образ жизни страны, на ее социальные институты, Британии до сих пор гораздо больше, чем другим западноевро­пейским странам, присущи классовые различия, со­словная разобщенность.

Обостренное чувство своей классовой принадлеж­ности - отличительная черта национальной психоло­гии англичан. Утверждение Джона Б. Пристли, что 29 его соотечественников из 30 точно знают, к какому классу себя отнести, многие считали писательской метафорой. Но социологическое исследование Джеф­фри Горера убедительно подтвердило эти слова. Ре­зультаты проведенных им опросов показали, что 94 ан­гличанина из 100 не испытывают колебаний в том, к какому слою общества себя причислить. 54 из них на­звали себя рабочим классом, 30 - средним классом,

7  - нижнесредним и 2 - верхнесредним классом, один человек заявил, что он не верит в существование ка­ких-либо классов, и лишь оставшиеся 6 не знали, что ответить.

Имущественное неравенство, пропасть между экс­плуататорами и эксплуатируемыми присущи любой ка­питалистической стране. Однако в Британии сверх всего этого о классовой структуре общества на каждом шагу напоминает множество сословных предрассуд­ков. Как и во времена Дизраэли. социальный апартеид доныне разобщает страну, делит ее глухой стеной на две нации.