Когда какой-нибудь иностранный турист застревает на лондонском перекрестке, не зная, куда и как ему поворачивать, и преграждает дорогу сразу двум авто­мобильным потокам, никто не торопит его, как в Пари­же, возмущенными гудками, не вращает указательным пальцем, приставленным ко лбу. Все вокруг проявля­ют сдержанность, понимание, готовность прийти на по­мощь. И, поездив по Лондону год-два, начинаешь полу­чать удовольствие не только оттого, что тебе уступают дорогу другие, но и от собственной снисходительной галантности к какому-нибудь старику за рулем фурго­на, одарив его возможностью выехать из переулка на загруженную магистраль.

Как личность англичанина можно назвать челове­ком непокладистым. Однако английской толпе прису­ще врожденное чувство общественного порядка. Ди­ву даешься, как дружно и споро повинуется она без­молвным жестам нескольких полицейских, когда нуж­но освободить проход для какой-нибудь торжествен­ной процессии. Можно ли представить себе, чтобы на бейсбольном матче в США или на велогонках во Фран­ции кассир пропускал людей на трибуны без билетов, с тем чтобы они могли выбрать себе место по своему вкусу и уже потом вернуться, чтобы оплатить его? А на стадионе «Лордз», который считается Меккой англий­ского крикета, такое возможно, даже когда желающих посмотреть финальную игру втрое больше, чем биле­тов.

Туристы с континента часто шутят, что бесстраст­ные обитатели туманного Альбиона одержимы од- ной-единственной страстью - стоять в очередях, что, появившись на пустой автобусной остановке, англича­нин инстинктивно образует аккуратную очередь из од- ного человека, Англичане действительно склонны тут же выстраиваться в очередь, как только это предста­вляется возможным (я не решаюсь сказать - необходи­мым). Вереницы людей терпеливо мокнут под дождем, и никто даже не вытянет шею, чтобы посмотреть, куда же это, в конце концов, запропастился автобус. В дни распродаж в универмаге «Харродз» очередь перед его открытием опоясывает, весь квартал и змеится по со­седним переулкам.