Ничто так не удручает англичанина, как невежество, с которым иностранец игнорирует оттенки социальных различий. Трудно представить себе, чтобы кто-нибудь у нас, говоря о литературе, назвал Льва Толстого граф Толстой. Здесь же не только в литературоведческой статье, но в будничном диалоге собеседник всегда ска­жет: лорд Байрон, сэр Вальтер Скотт. В один из первых месяцев жизни в Лондоне я совершил непроститель­ный грех - назвал писателя Чарльза Перси Сноу «ми­стером Сноу» вместо положенного обращения «лорд Сноу».

Англичане очень скрупулезны в употреблении титу­лов. Однако, с другой стороны, они считают непрости­тельным высокомерие, надменность, чванство, осо­бенно по отношению к нижестоящим. Подчеркивать принадлежность к высшему классу не принято - окру­жающие должны сами ее почувствовать. И одним из признаков этого служит склонность держаться в тени.

Элита общества вращается в своем кругу. Травить лисиц, стрелять куропаток, удить лосося или форель уезжают в отдаленные поместья, так что эти традици­онные аристократические развлечения не бросаются в глаза посторонним. Скачки в Эскоте - одно из немно­гих исключений, когда демонстрировать свою принад­лежность к сливкам общества считается допустимым.

В условиях социального апартеида различные слои общества должны быть легко опознаваемы. Когда-то о классовой принадлежности человека говорила пре­жде всего его одежда. В наши дни поначалу кажется, что даже Шерлок Холмс не сразу распознал бы теперь, кто продавец из универмага, а кто профессор универ­ситета, кто страховой агент, а кто директор банка. А уж насчет женщин он и вовсе зашел бы в тупик, ибо все они следуют моделям и косметическим советам одних и тех же журналов.