Крикет явился первым видом спорта, где деление на любителей и профессионалов было официально за­фиксировано в правилах. Причем предпочтение пер­вой из этих категорий выражено в них совершенно не­двусмысленно. Капитанами ведущих команд, напри­мер, до недавних пор могли быть только любители. И хотя в наши дни соблюдать этот принцип уже не уда­ется, прежняя градация продолжает сохранять силу в мелочах. Раздевалки для любителей по традиции обо­рудуются отдельно от раздевалок профессионалов и отличаются от них так же, как корабельные каюты пер­вого класса отличаются от кают второго. Достаточно взять программу любого крикетного матча, чтобы уви­деть, кто из игроков любители, а кто профессионалы: если у первых значатся фамилии и инициалы, то вто­рых принято перечислять лишь по фамилиям.

Помимо любителей и профессионалов, в крикете су­ществуют еше и параллельные термины: джентльме­ны и игроки. Это второе противопоставление помогает понять, почему любительское отношение к делу ста­ло отождествляться с принадлежностью к избранному классу. Статус джентльмена, как и владение землей, был вершиной человеческих амбиций. Считалось, что хозяин загородного поместья если и пробовал свои силы на каком-то поприще, то не ради корысти, а из чувства долга перед обществом или для собственного удовольствия.

Принадлежность к регулярной рабочей силе счита­лась следствием экономической или социальной зави­симости. Так что даже если джентльмен трудился по необходимости, он все равно старался делать вид, что относится к работе как к некоему побочному увлече­нию, то есть изображал из себя любителя.

Эта своеобразная шкала социальных ценностей да­ет больше престижа тому, кто может оставаться дома, чем тому, кто вынужден уходить по делам. Поэтому ан­гличанин подсознательно склонен считать, что дом за­нимает в его жизни более существенное место, чем ра­бота, независимо от того, так ли это на самом деле. Принижая роль труда за счет досуга, он как бы припод­нимает собственный социальный статус. В этом, по­жалуй, его самое разительное отличие от заокеанско­го кузена. Дело не только в том, что американец, как правило, раньше уходит по утрам, позже возвращает­ся, - он даже дома не может расстаться с мыслями о том, что волнует его на работе. Англичанину же с его культом частной жизни и домашнего очага скорее свой­ственно обратное.