Лондонские либералы брезгливо отмежевываются в наши дни от южноафриканских расистов. А между тем именно система апартеида была излюбленным оруди­ем завоевателей с первых же веков их господства в Ирландии. Полоса восточного побережья, прилегаю­щая к Дублину, и сейчас заметно отличается от осталь­ной части острова, всем своим обликом напоминая ан­глийское графство. Эта доныне зримая географиче­ская граница совпадает с цепью крепостей и сторо­жевых башен, которые начали возводить для защиты первых английских поселенцев еще во времена Генри­ха II. Тем самым для ирландцев была очерчена запрет­ная зона. Они могли селиться лишь «за оградой». И это понятие было юридически закреплено «Статутом Килкенни», узаконившим апартеид во всех его типич­ных формах и проявлениях. «В ограде» ирландцы мо­гли лишь работать, но не жить. Они не имели права говорить на родном языке и носить национальный ко­стюм. Строжайше запрещались смешанные браки ме­жду ирландцами и англичанами.

Именно на ирландской земле аграрный термин «плантация» впервые обрел новый, социально- эко­номический смысл, став символом колониального раб­ства. После неудачи одного из очередных восстаний в эпоху Елизаветы I земли северо-восточных графств были провозглашены собственностью британской ко­роны и проданы англо-шотландским колонистам.

Массовое изгнание коренного населения с наиболее плодородных земель северо-востока, начатое именем британской короны, было с еще большей жестокостью продолжено противником монархии Кромвелем. Его политика в отношении ирландцев сводилась к словам: «К чертям в пекло или в Коннот!» Эта западная про­винция с бесплодными каменистыми взгорьями, обра­щенными к Атлантике, должна была стать для изгнан­ников либо голодным гетто, либо дорогой еще дальше