Мне доводилось немало общаться с англичанами в Китае и Японии, в их бывших колониях к востоку от Су­эца. Но после четырех прожитых в Лондоне лет при­ходишь к выводу, что по-настоящему узнать англичан можно только в Англии.

Выше уже говорилось, что в палисаднике перед сво­ими окнами англичанин становится совсем другим, чем в уличной толпе. Подобное же сопоставление пра­вомерно и в более широком смысле. Многие привле­кательные стороны своей натуры англичане раскры­вают лишь на родине (они как бы предназначены для внутреннего потребления и не экспортируются за пре­делы страны), тогда как те черты, которые менее все­го нравятся иностранцам, становятся особенно замет­ными именно за рубежом. Думается, что подобная двойственность порождена все тем же эгоцентризмом, представлением о том, что ««туземцы начинаются с

Кале». Находясь среди соотечественников, англича­нин может поднять забрало. Он не сомневается, что все вокруг знают правила игры и будут следовать им. Но, попав в незнакомое окружение, оказавшись среди неведомых и непредсказуемых иностранцев, англича­нин как бы разворачивается в боевой порядок, жест­ко реагируя на все непривычное. И эта настороженно­оборонительная поза часто дает повод отрицательно судить о нем.

««Чопорные англичане» - вот привычное словосоче­тание, которое давно стало стереотипом. А между тем куда уместнее, пожалуй, говорить не о чопорности, а о щепетильности, причем в лучшем смысле этого сло­ва. Эта щепетильность основана на умении и готовно­сти уважать человеческую личность, оберегать чело­веческое достоинство как в себе, так и в других лю­дях. Именно этим себялюбие англичанина отличает­ся от эгоизма, именно по этой причине его индивидуа­лизм не подавляет общественного начала.