Признаюсь, что за рубежом неполадки в системе обслуживания порой подмечаешь с оттенком злорад­ства. В Англии же с ними сталкиваешься столь часто, что чувство это вытесняется раздражением. Приезжа­ешь в назначенное время за автомашиной, поставлен­ной на ремонт, а она не готова к сроку. Являешься на следующий день и обнаруживаешь, что старые свечи в моторе так и не заменили. Или купишь в магазине книжные полки, но доставить их пообещают только че­рез две недели, а там и вовсе забудут. Иной же раз раз­дражает, наоборот, догматическая склонность к очере­дям: нужно потратить полчаса, чтобы лишь узнать, что следовало обратиться в другое место.

Зато постоянно убеждаешься, что англичанам почти неведомы такие черты современного быта, как грубая реплика, раздраженный вид или даже отчужденное безразличие со стороны продавца универмага, кондук­тора автобуса или чиновника в конторе. Лондонец счи­тает само собой разумеющимся, что люди, с которыми он вступит в контакт ради той или иной услуги, отне­сутся к нему не только учтиво, но и приветливо. Тор­говец газетами на перекрестке, кассир в метро, клерк на почте умеют находить для каждого из сменяющих­ся перед ними незнакомых лиц дружелюбную улыбку. Англичане попросту не привыкли, чтобы к ним относи­лись по-иному. И потому очень болезненно реагируют на любые проявления грубости и даже бездушия.

Надо подчеркнуть, однако, что дух приветливости и доброжелательности, пронизывающий английский сервис, неотделим от взаимной вежливости тех, кто об­служивает, и тех, кого обслуживают. К клиентам поло­жено относиться как к джентльменам и леди, имея в виду, что они действительно будут вести себя как тако­вые. Отсюда полный отказ от повелительного наклоне­ния в разговоре. «Могу ли я попросить вас...», «Не бу­дете ли вы так любезны.» - вот общепринятые фор­мы обращения покупателя к продавцу, посетителя ка­фе к официанту.