Вплоть до XVIII века английский правящий класс по­чти целиком состоял из крупной земельной аристокра­тии. Благодаря праву первородства она из поколения в поколение сохраняла размеры своих владений и лишь в редких случаях дополнялась особо выдающимися политиками и полководцами, которым жаловались не только титулы, но и поместья.

С развитием торговли и промышленности влияние старой земельной аристократии, казалось бы, должно было пойти на убыль. Однако она сумела сохранить его, принимая в свои ряды тех, кто карабкался вверх по социальной лестнице. Это был исторический ком­промисс, благодаря которому английская аристокра­тия не капитулировала перед новым классовым сопер­ником - буржуазией, а удержала за собой положение законодателя нравов правящей элиты. Она распахну­ла дверь перед теми, кто был готов подкрепить своим богатством и влиянием позиции аристократии в обмен на желанную возможность смешаться с нею. Однако проникнуть в этот круг избранных всегда было можно лишь при одном непременном условии: приняв стиль, традиции и нормы поведения, сложившиеся у элиты общества на протяжении предыдущих веков. Аристо­кратия, таким образом, омолаживалась притоком све­жей крови, оставаясь наследственной кастой лишь в смысле своего образа жизни.

Такой метод «укрощения строптивых» - допуском их в элиту общества - британские правящие круги дав­но научились применять и для нейтрализации сво­их классовых противников. Не счесть примеров, когда ревностного ниспровергателя устоев, ярого противни­ка капиталистической эксплуатации вдруг перестают третировать как фанатика, а, наоборот, берут его в пылкие объятия, осыпают почестями, поднимают на пьедестал и в конце концов делают из него безопасно­го и покорного члена истеблишмента.