Если англичанин скажет о своем доме: ««Пусть не­удобный, зато старый» - в его словах не будет и те­ни той иронии, которую мы вкладываем в шутливый каламбур:««Лучше быть богатым, но здоровым, чем бедным, но больным». Само понятие «старый» вос­принимается им как достоинство, способное компенси­ровать сопутствующие недостатки. Сказать о фирме, что она самая старая в своем деле, значит одарить ее высшим комплиментом. Нелепый обычай, причиняю­щий уйму неудобств, остается незыблемым лишь по­тому, что существует с незапамятных времен.

Москвичу привычно считать, что раздражающие его житейские неурядицы представляют собой болезни роста, побочный продукт недавнего и быстрого разви­тия. Лондонцу же свойственно смотреть на это иначе. Несовершенства жизни чаще воплощают для него на­следие прошлого, нечто исконно английское, а коль так

-    волей-неволей достойное уважения.

У англичан даже само слово «консерватор» наряду с негативным несет в себе и позитивный смысл: это не только противник перемен, но и тот, кто консервирует, то есть оберегает наследие прошлого. Среди преве­ликого множества различных добровольных обществ наибольшим уважением пользуются общества сторон­ников сохранения чего-то или противников разруше­ния чего-то. Они появились еще задолго до того, как защита окружающей среды стала модной и актуаль­ной проблемой. Даже будучи родиной промышленной революции, Англия все же сумела в большей степе­ни уберечь свою природу от побочных отрицательных последствий индустриализации, чем это удалось, ска­жем, послевоенной Японии.

Английский консерватизм произрастает на почве уважения традиций. Именно они скрепляют брак на­стоящего с прошлым, столь присущий английскому образу жизни. Где еще питают такое пристрастие к ста­рине - к вековым деревьям и дедовским креслам, ста­ринным церемониям и костюмам? Трудно сказать, по­чему именно стражники в Тауэре одеты так же, как и во времена Тюдоров, почему студенты и профессора в Оксфорде носят мантии XVII века, а судьи и адвока­ты-парики XVIII века?