Но что значат подобные заботы и расходы в срав­нении с пьянительной атмосферой причастности к из­бранному кругу? Серые цилиндры, экзотические шля­пы и, конечно же, клубника со сливками, без которой, как и без шампанского, нельзя представить себе коро­левских скачек в Эскоте.

Пахнет конским потом, духами, сигарами. И еще, по- жалуй, пахнет большими деньгами - как в вестибюле Английского банка, где служители почему-то носят та­кие же цилиндры и визитки, только не серого, а розо­ватого (как клубника со сливками) цвета.

Изящно изданная программа заездов позволяет су­дить о родословной каждой лошади, о ее цене. Что же касается родословной и состоятельности владельца, чье имя проставлено рядом, то это кому надо известно и без программы. Сливки Эскота - наиболее нагляд­ная иллюстрация к докладу «Неравенство в современ­ной Британии». Один процент жителей держит в своих руках четверть личной собственности в стране, 5 про­центов владеют половиной ее. А 80 процентов насе­ления, составляющие подножье социальной пирами­ды, делят между собой меньшую долю, чем имеет один процент на ее вершине.

В «королевской ограде» Эскота принято, разумеет­ся, говорить не о подобных статистических выклад­ках, а о породах лошадей. Однако остается вопросом, в чем больше преуспел Эскот за два с лишним века своего существования: то ли в выведении чистокров­ных скакунов, то ли в воспитании стопроцентных сно­бов? Ни один профессиональный режиссер не сумел бы придать идее классовых барьеров, идее социаль­ной разобщенности, большую наглядность, чем это во­площено на ипподроме в Эскоте.

В годы лондонской эмиграции Ленину часто вспоми­нались слова Дизраэли о том, что в Англии существуют две нации, которые ««управляются различными зако­нами, следуют различным нормам поведения, не име­ют общих взглядов и симпатий и не способны к вза­имопониманию».