Выступая за независимость Шотландии, национали­сты имеют в виду создание конфедерации британских государств наподобие Северного союза, объединяю­щего скандинавские страны, или Бенилюкса. Шотланд­цы тогда остались бы британцами в такой же мере, в какой норвежцы считаются скандинавами. Итак, «тви­довый занавес», как окрестила пресса амбиции шот­ландских сепаратистов, стал все более насторажива­ющим видением на британском политическом горизон­те.

Надписи «Англичане, убирайтесь домой!» можно увидеть и в Уэльсе. Но там рост националистических настроений имеет не столько политическую, сколько культурную окраску. Он проявляется, в частности, как движение за распространение языка (на котором гово­рят 600 тысяч из 2800 тысяч жителей Уэльса), за со­хранение народной песни и других форм самобытной национальной культуры.

Уэльс стал частью Англии еще в средние века. Что­бы закрепить свою власть над завоеванным горным краем, английские короли возвели там немало замков.

Но местные вожди то и дело проявляли непокорность. И в 1281 году Эдуард I решил, по преданию, перехи­трить их. ««Если вы присягнете на верность англий­ской короне, - сказал он, - обещаю, что княжить вами будет человек, который родился на земле Уэльса и не знает ни слова по-английски». А когда местные во­жди клятвенно признали власть Англии, Эдуард I пока­зал им своего младенца, родившегося накануне в Ор­линой башне замка Карнарвон. (С тех пор наследник британского престола по традиции носит титул принца Уэльского.)

Уэльс был когда-то британским Донбассом. В его ин­дустрии доминируют сталь и уголь. Но сейчас именно эти отрасли переживают упадок, который, как и в Шот­ландии, сказывается там особенно болезненно. Уэльс, правда, богат водой снабжая ею главные города и про­мышленные центры Англии. Но хотя местные нацио­налисты стараются усмотреть в этом некую аналогию с шотландской нефтью, для сепаратизма в Уэльсе по­просту нет экономической почвы.