Разумеется, эта же щепетильность рождает обо­стренную боязнь вторжения в чужую частную жизнь, заставляет англичан быть замкнутыми и необщитель­ными, особенно с незнакомыми людьми.

Сталкиваясь с подобной чертой, поначалу сетуешь, что она делает процесс вживания в британскую дей­ствительность долгим и мучительным. Затем убежда­ешься, что наряду со сдержанностью англичанам при­суща не только вежливость, но и взаимная приветли­вость - правда, приветливость без назойливости. И на­конец, приходишь к самому важному выводу: замкну­того англичанина, к которому вроде бы нельзя подсту­питься, не так уж трудно «раскрыть» с помощью про­стой и безотказной отмычки. Нужно обратиться к нему за помощью или хотя бы косвенно показать, что нужда­ешься в ней.

Попытка разговориться с незнакомыми людьми в по­езде Лондон - Эдинбург скорее всего окажется бес­плодной (особенно если по привычке начинать разго­вор с вопроса, куда и зачем случайные спутники едут, есть ли у них дети и сколько они зарабатывают). Опыт свидетельствует, однако, что разбить лед отчужденно­сти не так уж сложно. Нужно перво-наперво деклари­ровать свою беспомощность, как бы передать сигнал бедствия, на который английская натура не может не откликнуться.

-    Прошу простить меня, но я иностранец и плохо разбираюсь в британских делах. Не смогли бы вы объ­яснить мне, почему в Шотландии пошли разговоры об отделении от Англии и насколько серьезны такие на­строения?

После такого обращения от молчаливых вагонных спутников можно услышать не то что реплику, а двух­часовую лекцию. Причем отличительной чертой ее бу­дет не только достоверность фактов и серьезность ар­гументов, но и непредвзятое, сбалансированное изло­жение различных взглядов на данную проблему.