Став родиной промышленной революции, центром крупнейшей колониальной империи, некогда сельско­хозяйственная страна избавилась от необходимости производить хлеб насущный. Она могла позволить се­бе стать красивой и действительно стала таковой. За­городная Англия, по существу, стала тем, что мы при­выкли называть английским парком, то есть заповед­ником не первозданной, а в меру облагороженной че­ловеком природы. Она предназначена служить «для услаждения взора». И в этом, увы, то и дело убежда­ешься, натыкаясь в самых живописных местах на ла­коничные таблички: «Частное владение». Здесь не пи­шут: «Посторонним вход строго воспрещен». Не грозят штрафом. Всего два слова - и тенистая дубовая роща или спускающийся к реке луг разом становятся недо­сягаемыми, как мираж в пустыне.

Статистика бесстрастно свидетельствует, что насе­ление Великобритании в своем подавляющем боль­шинстве является городским, а не сельским промы­шленным и не сельскохозяйственным. Хотя страна обладает высокопродуктивным земледелием и живот­новодством, доля рабочей силы, занятой в сельскохо­зяйственном производстве, свидетельствует, что Бри­тания стала одним из наиболее урбанизированных го­сударств в мире.

И тем не менее основополагающие черты англий­ского характера доныне коренятся не в городе, а на селе. Англичанин не стремится жить в Лондоне, как француз мечтает жить в Париже. В душе он так и не сделался горожанином, хотя его тягу к земле отнюдь не назовешь крестьянской. Предел мечтаний для него состоит не в том, чтобы быть земледельцем, а в том, чтобы стать землевладельцем. Именно владение зе­млей издавна служило тут вершиной человеческих ам­биций, мерилом социального положения.