Если немцу или французу, шведу или итальян­цу привычно считать свою родину одной из многих стран Европы, то англичанину свойственно инстинк­тивно противопоставлять Англию континенту. Все дру­гие европейские страны и народы представляются ему чем-то отдельным, не включающим его. О поездке на континент англичанин говорит почти так же, как амери­канец о поездке в Европу.

Известный заголовок лондонской газеты «Туман над Ла-Маншем. Континент изолирован» - это пусть ку­рьезное, но разительное воплощение островной пси­хологии.

Мы редко употребляем слово «континентальный» иначе как со словом «климат», имея прежде всего в виду резкие колебания температуры. Для англичанина же в слове «континентальный» заложен более широ­кий смысл. Это, во-первых, отсутствие уравновешен­ности, умеренности, это шараханье из одной крайно­сти в другую - иными словами, недостаток цивилизо­ванности. Во-вторых, «континентальный» означает не такой, как дома, точнее даже - хуже, чем дома. Таково, например, распространенное понятие «континенталь­ный завтрак»: ни тебе овсяной каши, ни яичницы с бе­коном, ни просто кофе с булочкой.

Ла-Манш для англичанина все равно что крепостной ров для обитателя средневекового замка. За этой вод­ной преградой лежит чуждый, неведомый мир. Путе­шественника там ожидают приключения и трудности (континентальный завтрак!), после которых особенно приятно испытать радость возвращения к нормальной и привычной жизни внутри крепости.

Главный водораздел в мышлении островитянина проходит, стало быть, между понятиями «отечествен­ное» и «заморское», «дома» и «на континенте». Островная психология - один из корней присущей ан­гличанам настороженности, подозрительности и даже подспудной неприязни к иностранцам, хотя подобное отношение сложилось под воздействием ряда других причин.