На гостя, который страстно отстаивает свою точку зрения за обеденным столом, в лучшем случае посмо­трят как на чудака-эксцентрика, а в худшем - как на человека плохо воспитанного. В Англии возведена в культ легкая беседа, способствующая приятному рас­слаблению ума, а отнюдь не глубокомысленный диа­лог и тем более не столкновение противоположных взглядов. Так что расчеты блеснуть знаниями и юмо­ром в словесном поединке и завладеть общим внима­нием не сулят лавров.

Каскады красноречия разбиваются об утес излю­бленной английской фразы: «Вряд ли это может слу­жить подходящей темой для разговора». Остается лишь нервно звякать льдинками в бокале джина с то­ником (завидуя тем, кто может солидно набивать или выколачивать трубку) и размышлять: как же все-таки проложить путь к сердцам собеседников сквозь льды глубокомысленного молчания и туманы легкомыслен­ного обмена ритуальными, ни к чему не обязывающи­ми фразами?

Почему же все-таки так мучительно труден процесс вживания в эту страну? Ведь здесь не ощущаешь, как на Востоке, труднопреодолимого языкового барьера, И дело не только в том, что выучить английский куда легче, чем китайский или японский. Каждый проявляет тут поразительное терпение, сталкиваясь с неуклюжи­ми попытками иностранца говорить по-английски. Ни­кто никогда не улыбнется, не проявит раздражения, по­ка ты с трудом подыскиваешь нужное слово. Видимо, считая себя вправе не говорить ни на одном языке, кроме своего собственного, англичанин честно призна­ет за иностранцем право говорить по-английски плохо (хотя в отличие от японца он никогда не сочтет долгом отметить, что ты владеешь его языком хорошо). Сло­вом, нет нужды опасаться ошибок или извиняться за плохое произношение. То, как ты говоришь по-англий­ски, попросту не бывает темой обсуждения. Но, с дру­гой стороны, англичанин никогда не станет упрощать свою речь ради иноязычного собеседника, как это по­рой инстинктивно делаем мы. Он не представляет се­бе даже отдаленной возможности, что его родной язык может быть непонятен кому-то.