Разумеется, для создания крупнейшей колониаль­ной империи требовались не только завоеватели, но и исследователи. Править четвертью человечества бы­ло немыслимо без знания местных условий. Импер­ское владычество опиралось на самоотверженность энтузиастов-первопроходцев, которые по двадцать - тридцать лет могли жить где-нибудь среди тамилов или зулусов, досконально изучали их язык, нравы, обычаи, а заодно и слабости их правителей, видя в этом подвиг во славу британской короны.

Однако плоды этого подвижнического труда редко становились достоянием общественности, расширяли кругозор жителей метрополии. Подобно данным аген­турной разведки, они лишь принимались к сведению где-то в штабах, определявших стратегию и тактику в отношении колоний.

В отличие, скажем, от французов, которые в Индо­китае или в Алжире значительно легче смешивались с местным населением, англичане жили в заморских владениях замкнутыми общинами, ни на шаг не отсту­пая от традиционного уклада жизни. Путешествуя по Индии, я поначалу недоумевал: почему в каждой го­стинице меня будят чуть свет и прямо в постель, под марлевый полог москитника, подают чашку чая с мо­локом? Лишь потом, в Лондоне, я оценил достоинства этого английского обычая - пить так называемый ран­ний утренний чай едва проснувшись, по крайней мере за час до завтрака. Традиция сия доныне жива не толь­ко в бывших британских колониях, но и на европейских курортах, излюбленных англичанами, - от Остенде в Бельгии до Коста-дель-Соль в Испании.

Англичанин действительно заядлый путешествен­ник. Но чтобы чувствовать себя за рубежом как дома, ему, образно говоря, нужно возить свой дом с собой, отгораживаться от местной действительности непро­ницаемой ширмой привычного уклада жизни. Стойкое нежелание изучать иностранные языки например, не без основания слывет национальной чертой жителей туманного Альбиона.