Норманны были людьми действия. Они презирали красноречие, показной экстаз и считали одной из глав­ных добродетелей способность держать свои чувства в узде. Описанная в романе Вальтера Скотта «Айвен­го» борьба норманнского и саксонского течений в ан­глийской жизни продолжалась в последующие века с переменным успехом. Верх одерживало то норманн­ское течение, основанное на идеалах феодального рыцарства и аристократического либерализма, то сак­сонское течение с его крестьянской практичностью, уз­кой прямолинейностью и строгой моралью.

Пуританская этика, наложившая глубокий отпечаток на характер не слишком-то религиозных англичан, со­единила в себе оба этих потока, хотя саксонского в ней, пожалуй, больше, чем норманнского. В представле­нии пуритан божьими избранниками являются лишь немногие. Остальные же должны хотя бы внешне со­блюдать заповеди церкви и ее морального учения. От­сюда, разумеется, рукой подать до лицемерия.

В пуританской этике коренится и английский инди­видуализм. Раз никто не допускает постороннего вме­шательства в свои отношения с богом, никто также не посягает на неприкосновенность этих отношений у других. Это, с одной стороны, порождает английский такт, но, с другой стороны, изолирует человека от окру­жающих. Пуританская заповедь «помогай сам себе» одновременно воплощает английское представление о личной свободе и английское себялюбие, чреватое одиночеством.

Каждая волна завоевателей вложила свой капитал в английский банк. Все они перемешались. Ни одна из них не исчезла. Ни одна из них не сдалась безоговорочно. Все они остались живыми по сей день, сосуществуя и борясь друг с другом. Вот почему английская натура столь полна противоречивых импульсов: ей присуща практичность и мечтательность, любовь к комфорту и любовь к приключениям, страстность и застенчивость.