Мы с детских лет привыкли слышать о том, что обладательница этого пространного титула «царству­ет, но не правит». Действительно, в условиях кон­ституционной монархии королевские прерогативы но­сят скорее формальный, чем практический характер. Они сводятся к тому, чтобы созывать и распускать парламент, назначать и смещать премьер-министра, утверждать законы, принятые парламентом, возводить в пэры королевства, жаловать награды и пользоваться правом помилования. Однако во всех этих случаях мо­нарх действует по совету Уайтхолла или по решению Вестминстера. Если бы, скажем, парламент вздумал вынести королеве смертный приговор, он обязан был бы представить ей этот билль на утверждение, а она, в свою очередь, была бы обязана дать на него королев­скую санкцию, писал еще в 1867 году, в расцвет викто­рианской эпохи, Уолтер Бэджет, автор книги «Англий­ская конституция», доныне считающейся наиболее ав­торитетным трудом по британскому государственному праву.

С 1707 года не было случая, чтобы билль, приня­тый парламентом, не смог стать законом из-за того, что ему было отказано в королевской санкции. С 1783 года не было случая, чтобы монарх сместил премьер-ми­нистра. Право назначать главу кабинета также весьма условно: премьер-министр должен опираться на боль­шинство в палате общин и быть в состоянии сформи­ровать правительство из своих сторонников. Сложные дилеммы возникали порой, лишь когда обитатель до­ма № 10 на Даунинг-стрит выбывал из строя досрочно. Но теперь выборы партийного лидера вошли в практи­ку как у лейбористов, так и у консерваторов. Так что отставка Вильсона не вызвала в Букингемском дворце ни сомнений, ни колебаний, перед тем как «послать за Каллагэном».