Для певца имперского величия - Киплинга мир был разделен на метрополию и колонии:

Запад есть Запад, Восток есть Восток, И вместе им не сойтись...

Но как при жизни поэта, так и теперь, после рас­пада колониальной империи, содержание этой стро­фы вполне применимо и к самой британской столице. Ее Вест-энд и Ист-энд, то есть запад и восток, - это по-прежнему полюсы богатства и нищеты, между кото­рыми лежит столь же бездонная пропасть. В Лондоне больше всего поражает даже не этот контраст сам по себе, но четкость и непроницаемость социальных пе­регородок, дробящих быт огромного многоликого горо­да.

Этот социальный апартеид пронизывает всю ан­глийскую жизнь, находя бесчисленные, подчас самые неожиданные проявления. Стоит ли удивляться тому, что лондонское такси имитирует карету прошлого века. Как когда-то кучер на козлах, шофер такси совершен­но отделен от седоков (рядом с ним помещают только багаж). Если пассажиров четверо, два из них усажива­ются на заднем сиденье, а другие два - лицом к ним, на откидном.

Есть ли еще в мире страна, где классовые различия простирались бы вплоть до денежных единиц? На лон­донском аукционе Сотсби, например, где идут с тор­гов предметы старины и произведения искусства, це­ны до сих пор выражаются в гинеях, хотя при уплате их приходится тут же пересчитывать на фунты. Гинея

-    это некая условная денежная единица, которая со­стоит из 105 пенсов, в то время как фунт стерлингов

-    из 100. Иначе говоря, это своеобразная форма соци­ального апартеида, или, точнее, социального снобиз­ма: Вплоть до недавнего времени в гинеях принято бы­ло исчислять гонорары писателей, адвокатов, певцов. В гинеях же обозначалась цена драгоценностей, ме­хов, оперных лож, скаковых лошадей. Врач, сумевший открыть клинику на Уимпол-стрит или Харлей-стрит, портной, обосновавшийся на Сэвил-роу, взымали со своих клиентов плату в аристократических гинеях, под­черкивая тем самым свое превосходство над менее удачливыми коллегами по профессии, которые выну­ждены довольствоваться вульгарными фунтами.