Тут, само собой, завязывается длительная беседа о последней собачьей выставке, о родословной призе­ра, о новом виде консервированного корма для щен­ков, который недавно начали рекламировать по теле­видению. И, может быть, уловив, что чужеземца не так уж волнует собачья жизнь, сэр Чарльз из вежливости осведомляется, сохранилась ли еще в России псовая охота на зайцев и лисиц.

Лишь недели три спустя, упомянув при новой встре­че с хозяином, что «давешний седой собаковод на уди­вление хорошо знает Тургенева», с досадой узнаешь, что сэр Чарльз - известный писатель, побеседовать с которым о литературе было бы редкой удачей, ибо он почти не бывает в Лондоне.

-   Что же вы не сказали мне об этом раньше! - упре­каешь своих знакомых. Но даже когда в другой раз те­бе шепнут пару слов о собеседнике, результат бывает тот же самый. Директор банка в Сити уклонится от рас­спросов о невидимом экспорте и заведет речь о кол­лекции старинных барометров или об уходе за роза­ми зимой. А телевизионный комментатор по пробле­мам рабочего движения проявит жгучий интерес к ме­тодам тренировки советских гимнастов.

Несколько упрощая, можно сказать, что англичанин будет скорее всего разговаривать в гостях о своих увлечениях и забавах, искать точки соприкосновения со своим собеседником именно в подобной области и почти никогда не станет касаться того, что является главным делом его жизни, особенно если он на этом поприще чего-то достиг. Так что при знакомстве нече­го рассчитывать на серьезную беседу о том, что тебя в этом человеке больше всего интересует, услышать о вещах, которые прежде всего хотелось бы выяснить.

Англичанин придерживается правила «не быть лич­ным», то есть не выставлять себя в разговоре, не ве­сти речи о себе самом, о своих делах, профессии. Бо­лее того, считается дурным тоном неумеренно про­являть собственную эрудицию и вообще безапелляци­онно утверждать что бы то ни было (если одни убежде­ны, что дважды два - четыре, то у других на сей счет может быть иное мнение).