Англичане уважают возраст, в том числе и возраст собственных чувств. Убеждения у них вызревают ме­дленно. Но когда они уже сложились, их нелегко поко­лебать и еще труднее изменить силой.

Приверженность традициям старины, любовь к се­мейным реликвиям, настороженное отношение к пере­менам (если только они не происходят постепенно и незаметно) - во всем этом проявляется дух консерва­тизма, свойственный английскому характеру.

Несколько упрощая, можно сказать, что англичанин склонен быть консервативным по взглядам и прогрес­сивным по наклонностям. Он с подозрением относится к новшествам и в то же время жаждет перемен к луч­шему. Однако при этом он инстинктивно следует сло­вам своего соотечественника Бэкона, который учил, что время - лучший реформатор. Рискованным став­кам ва-банк он предпочитает осторожное продвижение вперед шаг за шагом при безусловном сохранении то­го, что уже достигнуто. Проще говоря, ему чаще всего присущ консервативный реформизм.

Эксцентричные в увлечениях и забавах, англичане не доверяют крайностям, когда речь идет о главной стороне жизни. Еще в прошлом веке говорили, что их консерваторы либеральны, а либералы консерватив­ны.

По словам немецкого социолога Оскара Шмитца, англичане питают пристрастие к тому, что является средним и, хочешь не хочешь, посредственным. Имен­но по этой причине, утверждает он, английская кон­ституция служит не столько трамплином для творче­ской индивидуальности, сколько страховкой для по­средственности против посредственности.

Тяга к золотой середине проявляется в склонности к компромиссу, которая органически присуща английско­му характеру. Именно этот постоянный поиск прими­ряющего, осуществимого, удобного, именно эта туман­ность мышления, позволяющая пренебрегать принци­пами, логикой и одновременно придерживаться двух противоположных мнений, создали Англии репутацию «коварного Альбиона», сделали ее столь уязвимой для обвинений в лицемерии.