Зрительный образ Англии - страны зеленых лугов

-     впечатляет прежде всего сочетанием ухоженности и безлюдья. Как трудно увязать это с заочным пред­ставлением об одном из самых густонаселенных госу­дарств, о родине промышленной революции, которая слыла мастерской мира).

С Японией в этом смысле дело обстоит как раз на­оборот. Приезжего там обычно поражает и даже удру­чает, насколько задымлена заводскими трубами стра­на цветущих вишен и старинных пагод. Большинство иностранцев судят о Японии лишь по узкой полоске ее тихоокеанского промышленного пояса. В Британии же дымный север лежит в стороне от туристских маршру­тов. А живописность буржуазных предместий в юго-во­сточных графствах Кент, Сассекс, Суррей запоминает­ся больше, чем неприглядность лондонского Ист-Эн­да.

К тому же хотя Япония в полтора раза больше Брита­нии по территории и в два раза больше по населению, пять шестых японской земли занято горами. Поэтому первое, что ощущаешь в Англии, это то, что она отнюдь уж не так перенаселена. Поражает бескрайность и без- людность ее сельских просторов.

Сельский ландшафт Англии с его живыми изгородя­ми на плавных изгибах холмов, хорошо ухоженными лугами и рощами, с извилистыми, как встарь, но оде­тыми в асфальт и бетон проселочными дорогами - это ландшафт цивилизованный, созданный руками чело­века. Тем не менее он в очень незначительной степе­ни служит практическим нуждам. Здесь редко увидишь пахаря за плугом, тем более человека, который, согнув спину, копался бы в земле.

Сельский ландшафт Англии можно назвать беспо­лезным, если употребить это слово в том смысле, ко­торый имел в виду Оскар Уайльд, называя бесполез­ность одним из критериев искусства. В узкоутилитар­ном смысле от этих расчерченных изгородями лугов и заботливо сохраненных рощ не больше проку, чем от заповедного лесопарка.